March 13th, 2013

автоматы

«Если боевики меня убьют, тогда хоть кто-то в мире начнет смотреть на этих сволочей иначе»

Оригинал взят у kolobok1973 в «Если боевики меня убьют, тогда хоть кто-то в мире начнет смотреть на этих сволочей иначе»
-----------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------

История украинской журналистки Анхар Кочневой, долгое время находившейся в объятой гражданской войной Сирии, поразительна. Девушку в октябре прошлого года захватили в плен сирийские повстанцы. Они требовали за нее то выкуп, то освобождения из тюрем своих соратников. Анхар грозились казнить, обвиняли в сотрудничестве с сирийскими и российскими спецслужбами, в том, что она была якобы переводчицей у «русских военных советников, служивших в армии Башара Асада». На днях Кочневой удалось бежать из плена и добраться до позиций правительственных войск. Сейчас журналистка находится в воюющем Дамаске. Это история — словно из времен Лоуренса Аравийского, или Эрнеста Хемингуэя, или раннего Проханова, который писал в Камбодже и Анголе, а не в газете «Завтра». «Особой букве» удалось связаться с Дамаском, с Анхар Кочневой. Анхар — страстная сторонница светской, баасистской Сирийской арабской республики. От нее нельзя ждать сухой «объективности» информагенства. Но здесь объективность не нужна и неинтересна, эта «объективность с холодным носом». Когда мы разговаривали с Анхар, в ее голосе была стальная воля и убежденность в своей правоте.


— Анхар, в первую очередь хотим поздравить вас с освобождением из плена. Какая из мятежных групп вас захватила?

Я попала в плен к так называемой «Свободной сирийской армии» (ССА), к начальнику Военного совета ССА южных пригородов города Хомс. Я находилась в плену в пригороде Хомса — в Буэйде, откуда мне и удалось бежать.

— Что для вас было самым страшным во время нахождения в руках у боевиков?

Самое страшное — то, что деятельного, активного человека лишили возможности бороться. Находясь в плену, я для себя решила, что если боевики меня убьют, тогда хотя бы кто-то в мире начнет смотреть на этих сволочей иначе. Так что моя смерть тоже стала бы доказательством моей правоты.

— Какой вы видите ситуацию в Сирии после вашего освобождения? Вы были в изоляции почти пять месяцев, что изменилось за это время?

Ситуация очень ухудшилась, это однозначно. У бандитов появилось тяжелое вооружение, более современные виды стрелкового оружия. Растет финансирование их группировок. Одна снайперская винтовка, которых у мятежников теперь немало, стоит 10 тыс. долларов, то есть около миллиона сирийских лир. У самих бандитов зарплата, денежное довольствие — от 10 до 20 тыс. лир в месяц.

Только что я ехала по той дороге, на которой меня похитили пять месяцев назад, это трасса Тартус—Дамаск. По обеим сторонам дороги я наблюдала колоссальные разрушения построек — придорожных кафе, автосалонов. Пять месяцев назад таких разрушений не было.

Но, несмотря на тяжелую ситуацию, все понимают, что выход один — стоять до последнего.

Collapse )