ak747 (ak747) wrote,
ak747
ak747

Categories:

Интервью. Юрий Перфильев. Полковник СВР в отставке. Резидент КГБ в Ливане в 85-89 гг.

Оригинал взят у ir_ingr в Интервью. Юрий Перфильев. Полковник СВР в отставке. Резидент КГБ в Ливане в 85-89 гг.
***

Это интервью я брал 3 года назад (август 2007). Мы его опубликовали, читатели Альманаха о нём знают. Тем не менее, за это время я часто к нему возвращался и перечитывал. Актуальности многие вещи не теряют. Делюсь.


«Мы выполняли служебный долг»

ИП – я
ЮП – Юрий Перфильев

Юрий Николаевич Перфильев известен широкой публике в связи с освобождением советских заложников в Ливане в 85-м году.

ИП — Юрий Николаевич, в открытых источниках можно найти только Ваши экспертные комментарии по Ливану, личности Арафата и освобождению заложников. Что-то ещё о Вас вряд ли кто из наших читателей знает. Расскажите вкратце о себе.

ЮП — Мой отец был авиационным инженером, мать тоже работала в сфере авиации. По образованию я также авиатор: в 1958 году окончил Московский авиационный технологический институт. Когда поступал в ВУЗ, я был нацелен на то, что буду авиатором, специалистом по реактивным авиадвигателям. В студенческие годы мы прыгали с парашютом, ездили в лагеря, где у нас была возможность летать на реактивных самолетах, на МИГ-ах, на истребителях. Пришлось учиться прыгать с парашютом и с реактивных машин, иначе в кабину не сажали. Сначала на катапульте на земле, а потом в воздухе с бомбардировщиков Ил-28, с места стрелка радиста из люка. Сейчас на моем счету 14 прыжков. Однако, как говорит мой сосед лётчик-истребитель, «я свою жизнь тряпочке доверять не намерен».
Преддипломную практику проходил в ОКБ Челомея, где при изготовлении изделия «вода-воздух» одно крыло клепали 320 часов, чему я очень изумился. Разработал специальный стапель, с помощью которого работу над одним крылом сократили до 28 часов. Руководство ОКБ затребовало меня на работу после окончания института. Правда, к этому времени я уже прошел все собеседования и знал, что меня берут в разведку. Когда же 1 сентября я не появился в ОКБ, оттуда пришла бумага, что за мной придут с милицией. Я отнес ее в отдел кадров разведшколы № 101 Главного Разведывательного Управления, курсантом которой был на тот момент. Писать из ОКБ мне больше не стали. Окончив через 2 года разведшколу, сдал экзамены в ООН, куда меня пригласили работать в качестве переводчика. Сначала меня хотели направить в Канаду для изучения французского языка, но не сложилось — уехал в Нью-Йорк. Я стал сотрудником резидентуры КГБ в Нью-Йорке, где и проработал 3 следующих года. Затем уже была работа в Канаде, дважды по 5 лет в Ливане и последний заезд в Испанию в качестве представителя нашей разведки при спецслужбах НАТО. Это был дипломатический пост.

ИП — С восточными языками, значит, Вы не знакомы?

ЮП — Хотя 15-20 лет и отдал Ближнему Востоку, к восточным языкам не имею никакого отношения. Ливанцы часто спрашивали, почему я не говорю на арабском. Я в ответ спрашивал: «Что лучше, плохой арабский или хороший английский?» Остановились на последнем. Незнание языка никогда не было помехой, ведь Ливан лишь географически арабская страна. Проживающие там марониты и палестинцы, являясь наиболее образованной частью населения Ближнего Востока, как правило, в совершенстве владеют английским и французским языками. Ливан — это зона европейской цивилизации в арабском мире. Культура туда была привнесена французам, сегодня даже в арабских университетах преподают на французском языке. Они приняли европейскую культуру как свою.

ИП — На Ваш взгляд, можно ли сегодня говорить о росте исламского влияния?

ЮП — Хотя влияние исламистов растет, у экстремистов нет шансов свернуть Ливан с европейского пути развития. Помимо мусульман там живут католические и православные христиане, друзы, прозападные сунниты. Исламский экстремизм зиждется на шиитах, которые являются наиболее бедной и необразованной частью населения. Мусульманский путь развития олицетворяет «Хезболла», но она всего лишь одна из партий гнева, которая вечно всеми недовольна и с 1975 года почти всё время находится в состоянии войны… Что касается «Хамаса» в Секторе Газа, то, несмотря на их победу вроде бы на демократических выборах, они не в состоянии идти по мирному пути решения проблем. Однажды ночью в мою дверь в Бейруте позвонили, на свой вопрос «кто?», услышал — «открывай!». После того как я лязгнул Калашом, тут же вежливо попрощались и ушли… Характер такой у них: уважают только силу.

ИП – Сохранились ли у России интересы в данном в регионе?

ЮП — Война никому не нужна. Сегодня у России нет возможностей воздействия (раньше это было оружие и наличность), осталось лишь идеологическое влияние: мы можем разговаривать и с Израилем, и с США, и с Хамас, и с Палестиной. Я считаю, что у Израиля нет перспективы, ведь страна слишком маленькая, люди устают, народ будет уезжать. Сегодня камень преткновения — Иерусалим. И палестинцы, и израильтяне заявляют, что это их город. Между тем, исторически Иерусалим не входил в земли Израиля, он был захвачен более полувека назад при создании страны. Компромисс возможен, спасительным может стать вариант — объявить Иерусалим открытым городом с собственной администрацией, каким был некогда Западный Берлин. Но сейчас никто не подает сигналов, что люди готовы к переговорам. Вероятно, прежде должны появиться очень грамотные лидеры.

ИП — Юрий Николаевич, когда и почему мы перестали поддерживать только арабов и выступили в качестве посредников?

ЮП — С того момента как появились дипломатические отношения с Израилем. Контакты с израильтянами были всегда, и в ООН, и в Вашингтоне, и в Европе.
В свое время наша страна поддерживала палестинцев через Сирию: напрямую они от нас оружие не получали, с Сирией действовало соглашение, что часть поставок должна быть передана Палестине. Мы готовили их людей, которые, нужно сказать, были очень наивны. Однажды начальнику охраны Арафата, Абу-Хасану, мы передали информацию, что такие-то палестинцы работают на израильтян. Прошла неделя, он молчит, вторая — молчит. Спрашиваем, как использовали информацию. Он отвечает: «Спасибо, предателей расстреляли». Зачем?! Ведь ещё Дзержинский говорил, что расстреливать надо только тех, кого нельзя не расстрелять. У них не было и мысли их использовать...
После войны в Ливане, после 90-го года мы стали вести переговоры со всеми сторонами. Сирийцы вояки относительные. Когда израильская армия наступала на Дамаск, нашего военного советника спросили, как будут развиваться события? «Если бы наши, советские, были на поле боя и командовали мы, то вечером были бы в Тель-Авиве, а так сирийцы дня три может и продержаться». Вот вам и Искусство Войны…

ИП — Каковы Ваши прогнозы в отношении Ирана?

ЮП — Я не готов давать какие-либо прогнозы, но из ирано-иракской войны можно сделать вывод, насколько сильна иранская армия… Остается надежда, что вторжения не будет, однако это зависит не только от Ирана, американцы могут начать войну под любым предлогом. В том же Ираке ведь никогда не было никакого ОМП. Моя работа на Ближнем Востоке была связана с активностью американцев в регионе. Вообще, руководство американской армии, да и даже Бжезинский и Киссенджер, не отрицают, что исповедуют практику нажима, проверяют пружину: если не выталкивает, то жмут дальше. Все на грани фола, но ведь граница отодвигается в том направлении, в котором оказывается давление. Американцы позволяют себе все больше и больше. Раньше такого даже не могло быть, вспомните Суэцкий канал, когда ТАСС сообщило «прекратите или...». Многоточие говорящее… Должна, конечно, и у России появиться политическая воля, вот в последнее время Путин стал разговаривать более жестко.

ИП — Что движет американцами в регионе? Чистая политика или борьба за ресурсы?

ЮП — И ресурсы, и власть. Американцы на 200% поддерживают Израиль, но после опустошения нефтяных месторождений на Ближнем Востоке они уйдут.

ИП — Насколько дальновидны американцы, насколько лет вперед они планируют свои действия?

ЮП — Американцы в своих НИИ моделируют сценарии развития различных событий, используя теорию игр. Такие исследования ведутся в течение 6-12 месяцев. Затем руководство строго следует выработанному сценарию. В России этого не было и нет. В 1980-х в СССР в связи с брожением в массах создали институт социологических исследований, перед которым поставили одну-единственную задачу: оценить эффективность партийной пропаганды. Через год был получен ответ, что эффективность равна нулю. С результатом исследования ознакомились, но вместо принятия каких-либо мер, просто закрыли институт. Вот такая вот дальновидность…

ИП — И всё же, анализ американцев является краткосрочным или долгосрочным?

ЮП — Скорее краткосрочным, длительность периода, на который делается прогноз, по понятным причинам составляет 8 лет. Конечно, в американском руководстве существует ядро, работа которого зависит не только от срока выборов (например, Госдеп, ЦРУ), хотя и они являются лишь обслуживающими организациями. В отношении КГБ, например, говорили, что он гнул свою линию. Но какую линию он мог гнуть? Действительно, методы решения задач у этой организации были свои, но сами задачи ставились все же сверху. В свою очередь, методы определялись наличием у КГБ других, более серьезных и достоверных, источников информации. Возвращаясь к вопросу о долгосрочности анализа у американцев, то это всё же 8 лет и первые 4 года, когда набирают очки на следующие президентские выборы. Показательно, что в Конгрессе США есть галерея великих президентов. У них все великие!!! А у нас поливают грязью…

ИП – Возникали ли ощущения до развала страны, что в СССР не все ладно?

ЮП – Конечно, возникали, хотя бы, исходя из того факта, что несмотря на то что КГБ и докладывал руководству соответствующую информацию, но адекватных принимаемых решений не видел.

ИП – Люди мирились?

ЮП – Нет, не мирились, но считали что «наверху» виднее, что есть высшая политическая целесообразность. Возьмем Беловежские соглашения на грани измены Родине, даже не на грани, а за гранью. Горбачеву подчинялись все силовые структуры, поэтому если бы он сказал «фас», «соглашателям» из пущи дали бы в руки ракетки и они по чилийскому варианту играли бы там в свои игры до конца лета.

ИП – Есть ли сожаление, что такого не произошло?

ЮП – Да, есть, ведь в итоге разграбили всю страну. Правда, чувства вины нет, есть только ощущение, что не достаточно чётко донесли информацию «наверх», не расставили все акценты правильно, и «наверху» всё замялось. Возьмем, к примеру, ГКЧП. Все члены этого комитета были «детьми» СССР, с убеждением, что если партия и правительство что-то заявили, все будет сделано автоматически. Но любые заявления надо подкреплять действиями. Если в 6 часов ГКЧП объявил о взятии власти, то в 9 Ельцин должен был играть в теннис на стадионе… Они этого не сделали.

ИП — Когда же появились первые ощущения что в «королевстве» что-то не так?

ЮП – В тот момент, когда начались перебои с продуктами, когда «королевство» будто бы не могло себя накормить. Но мы все ждали команды, мы были орудием в руках власти. Есть ли в мире практика, чтобы осудили топор за убийство? Организация наша была «острая», но ведь всегда виноват тот, кто держит черенок. В это время на политической сцене страны появились новые силы, недовольные люди, которые готовы были рисковать, в отличие от госслужащих. Для меня развал страны — личная трагедия. Мы могли бы достичь многого без умерщвления сотен тысяч, если не миллионов, людей от голода, войн и бед. А тут какой-то Прохоров играет на балалайке в Куршевеле, дескать, на свои деньги! На свои! Уму непостижимо! Сейчас в России быть богатым — неприлично (именно богатым, а не просто обеспеченным). Это как клеймо «Я — жулик».

ИП – Если вернуться к вопросу о личной ответственности. «Дело Ульмана» стало в России прецедентом, когда как раз осудили «топор»…

ЮП – Я считаю, что нашли стрелочника. Так складывается ситуация…

ИП – А как у нас в стране будет складываться ситуация дальше?

ЮП — Подождем 2017 года… По аналогии с прошлым веком. Посмотрите, как упала мораль: разве мы когда-то могли себе представить, что по ТВ будут часами обсуждать особенности анального секса, что на протяжении 15 лет в СМИ будут рекламировать пиво и на вопрос «Что вы делаете?» у молодежи будет один ответ — «Да пиво пьем». У нации должны быть шансы выжить, но в каком виде мы выживем, это большой вопрос. Кого-то на Западе устроит, если от нас останется нация обалдуев…

ИП – Насколько силен внешний фактор воздействия?

ЮП – Силен, силен, есть и большая пятая колонна, но основная причина — это наша апатия. Рыба гниет с головы. Как только «наверху» запахло тухлятиной, все вдруг всем стало можно. По словам моего друга, «нет морально устойчивых, есть ещё не пойманные». Когда стало все дозволено, началась деградация нации. Посмотрите на школу. Американцы сделали по 10 фильмов на каждого своего убитого солдата, и у нас уже стали сомневаться, кто выиграл Великую отечественную войну. Но как вообще можно сравнивать нас с ними по потерям и вкладу в победу? А ведь американцы уверяют, что это они спасли мир от фашизма…

ИП – Есть ли надежда на молодые кадры?

ЮП – Сложно сказать. СВР, конечно, меньше затронуло разложение. При развале СССР спецслужбы всячески поливали грязью, но как только начались взрывы, стали спрашивать «где наши спецслужбы?» Так они ушли! Говорят, новых же набрали! Эээ, нет, это вам не деньги считать и в казино фишки двигать, чтобы создать что-то действенное, нужно лет 15 как минимум. Преемственности нет. Кто будет готовить-то новые кадры? Ушли слишком многие. Помните слова Сахарова? «Единственная некоррумпированная организация в СССР — это КГБ». Сейчас в отношении ФСБ я не могу этого сказать. СВР — тоже срез общества, что-то, конечно, происходит и там. С милицией и ФСБ все ясно: они просто «крышуют» направо и налево. Мне бы очень хотелось, чтобы сотрудники СВР, принимая задачи, не ставили перед собой вопрос «что я с этого буду иметь». Однако это только моя надежда.

ИП — А Вы чувствовали себя преемником?

ЮП – Конечно, я работал с людьми, которые прошли еще Великую отечественную. Я был лично знаком с исключительными людьми: Кирпиченко, Феклисовым, Сахаровским, Абель, в конце концов. Я сталкивался с ним по некоторым вопросам. К этим людям нельзя относиться без уважения.

ИП – Юрий Николаевич, работу в каком регионе Вы вспоминаете с большей теплотой, в Америке или на Ближнем Востоке?

ЮП – На Ближнем Востоке, там была более интересная и активная работа, другой уровень доступа к информации. И наши действия там были более эффективны, так как работали по тем же американцам, британцам, канадцам, а их поведение в другой стране резко отличается от их поведения дома. Ливан — единственная страна, в которой я был дважды по 5 лет, это ведь отражается на том, как и с кем вы работаете. Я был знаком со многими бывшими и будущими президентами стран региона. Я поддерживаю со многими из них отношения и сейчас. Когда я спрашиваю, кого избрали там-то или там-то, мне говорят «да опять твоего знакомого».

ИП – Участвовали ли Вы лично в боевых действиях?

ЮП – Помните фильм «Мёртвый сезон»? Когда берут нашего разведчика и спрашивают, есть ли у него оружие. Он удивляется и отвечает: «Что вы, я же профессионал!» Нет, не приходилось, мы работали в условиях боевых действий, надо было выезжать в зоны обстрела, укрываться от огня. Даже однажды пришлось приобрести бронированные Мерседесы для наших сотрудников в Ливане. Я приехал со сметой в Москву, а финансист мне говорит, что денег на машину нет. Я ему: «Составляй список!» Он удивляется: «Какой?» «Кто будет нести гроб». Он 10 секунд подумал и расписался на документе. Я помню, как в 79-м году возвращался через Сирию из командировки. Выехали по направлению к Триполи. По радио слышу, что сегодня в Ливане был относительно спокойный день, выпущено не более двух тысяч снарядов! «Не более»! Были и ужасные годы, дни. Иногда психологически проще было пойти самому на задание, чем кого-то посылать. Тяжелое это ощущение — посылать в зону боевых действий людей. Сам я не мог себе это позволить, и, слава Богу, у меня никто не погиб. Как подумаешь, что надо будет смотреть в глаза женам, детям и матерям…

ИП – Что поддерживало Вас в тяжелые минуты?

ЮП - Прозвучит смешно, но это было чувство долга, чувство служебного долга! Сейчас если спросишь кого, отдаст ли он жизнь за Родину, то услышишь в ответ: «За Родину? За эту? Да на хрена она мне сдалась-то?» У нас такого не было, мы давали присягу и ее выполняли, больше мне добавить нечего.

ИП – После легендарного освобождения заложников в Ливане, чувствуете ли Вы себя героем?

ЮП – Нет, я не ощущаю себя героической личностью, освобождение заложников было командным действием, работали все ветви власти, разведка, президенты, короли. Мы были на острие, мы были там, вот и всё. По окончанию операции были лишь чувство удовлетворения, что работа сделана, сожаление, что одного нашего товарища все же убили, а позже и разочарование, что один из спасенных убежал на Запад.

ИП – Что Вы можете сказать об использовании исламистских сил в Чечне?

ЮП – Конечно, они используются, всё это ведь и началось на Ближнем Востоке. Да, можно сказать, что мы не доработали в свое время. До 85-го года к исламскому фактору никто серьезно не относился, только после захватов заложников появилось внимание, стали налаживать каналы информации.

ИП - В Чечне, по Вашему мнению, сейчас орудуют похожие на исламистов с Ближнего Востока люди?

ЮП – Корни-то те же, но в Чечне, похоже, уже навоевались. Я не обладаю настолько точной информацией. Война в Чечне, я надеюсь, не повторится, там к власти пришел человек, который крепко держит бразды правления. Чтобы началась война, ему нужно стать диктатором, хотя задатки для этого у него, конечно, есть. Да и часть его охраны бывшие боевики… Но многое ещё зависит от того, как ему позволят развиваться, какова будет политическая воля российской власти. Уверенности, что она будет, у меня, увы, нет.

ИП – Чем Вы занимаетесь сейчас, когда появилось свободное время?

ЮП – Много читаю, как и всегда, а сейчас заинтересовался экономической тематикой, её знание очень помогает нам в нашем деле. Написал несколько книг, некоторые аж тиражом в 25 экземпляров, лежат в спецхранах. На данный момент пишу книгу «Психология разведки».

ИП – Что Вы могли бы пожелать Альманаху и его читателям?

ЮП – Чтобы Альманах был читаемым и главное, чтобы вы для людей писали честно.

ИП – Спасибо Вам.

ЮП – Спасибо.

Tags: Ближний Восток, Иран, КГБ, Ливан, Россия, СССР, Сирия, интервью, исламский мир, разведка
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments